Загрузка...

Снос жилья в частном секторе Минска: частные вопросы по генплану

03.12.2015 (11:28)

Каким будет Минск к 2030 году? Ответ искали не только градостроители, но и сами минчане

вопросы по генплану, отселение снос новое строительство

Совсем недавно завершилось общественное обсуждение нового генплана города, вызвавшее небывалую активность граждан. Неудивительно, ведь детальная планировка, транспортные пути, ландшафтный дизайн, количество жилья — все то, от чего зависит комфорт жителей, будет прописано в «архитектурном паспорте» столицы. По этому плану и пойдет развитие города дальше.
 
Основные критерии известны. Минск не разрастется за кольцевую, микрорайоны будут строить на месте деревенских усадеб, оказавшихся в городском центре. Но 70% усадебной застройки по многочисленным просьбам жителей останется. Потому что, помимо транспортных пробок, парковок во дворах и экологии, минчан больше всего беспокоит именно снос жилья в частном секторе. Многие, как выяснилось, не готовы менять привычный «полугородской» уклад и образ жизни. Но возможно ли это? «СБ» выслушала все аргументы «за» и «против», собрав оппонентов за «круглым столом».
 
Минск готовится жить по новому генплану, который прошел общественное обсуждение и после утверждения будет служить нам до 2030 года. Однако вот что любопытно: ни дороги и развязки, ни архитектурные решения и новшества не взволновали минчан так, как снос и сохранение малоэтажной и усадебной застройки. Из 428 замечаний и предложений две трети об этом. Почему жители мегаполиса горой стоят за сохранение своего, сложившегося полвека назад деревенского уклада жизни? И возможно ли такое ретро в принципе? Об этом за «круглым столом» «СБ» говорили Светлана КОСТЕВИЧ, адвокат специализированной юридической консультации № 3 Минской городской коллегии адвокатов; Ирина ШАБЛИНСКАЯ, собственник жилья по улице Докучаева в Минске, которое подлежит сносу; Лев ХАЮТИН, генеральный директор СООО «Тамбаз», и Александр АКЕНТЬЕВ, главный архитектор проектов УП «Минскградо», руководитель разработки генплана Минска.

       
Светлана КОСТЕВИЧ
Ирина ШАБЛИНСКАЯ
Александр АКЕНТЬЕВ
Лев ХАЮТИН

«СБ»: «Сносят наш маленький поселок из трех улиц возле Козыревского кладбища. А ведь обещали, что не тронут до 2030 года. Люди благоустраивали свои дома, многие провели газ и воду. Мы только в 2012 году построили двухуровневую квартиру, взяв кредит. Неужели не понятно чиновникам, что мы выросли и состарились на этой земле? Здесь наши магазины, школы, садики и даже кладбище. Куда девать собаку и кота, которые привыкли жить на улице? Где ставить машину? За нашими домами по проекту будут строить 400 коттеджей. Это тоже усадебная застройка. Зачем же сносить нашу? И во сколько это обойдется стране? Не получим ли мы в итоге пустырь в центре города?» Автор этих строк почетный ветеран авиаремонтного завода Ирина Шаблинская, которой и предоставим слово.
 
И.Шаблинская: С 1952 года я живу в Минске. Рядом с авиаремонтным заводом, где сейчас собираются строить сербы комплекс «Минск–Мир». Снос ведет Мингорисполком. Он должен очистить площадку инвестору. У нас поселочек 40 домов, примерно километр в длину.
 
«СБ»: Дома старые, довоенные?
 
И.Шаблинская: Нет, что вы! Дома неплохие. У меня хороший. Соседка моя взяла кредит 15 тысяч у.е. и купила полдома. Когда покупала, ей сказали, что до 2027 года сносить не будут.
 
«СБ»: И что вам предлагают в качестве компенсации за снос?
 
И.Шаблинская: Трехкомнатную квартиру. Семья у меня 6 человек: я, муж, сын, его жена с 17–летней дочкой от первого брака и их общий сын. Две семьи. В доме у нас 75 квадратных метров. Два этажа.
 
«СБ»: А где квартира?
 
И.Шаблинская: Говорят, можем предоставить жилье в поселке Сокол, возле Национального аэропорта, или в Каменной Горке. Но меня это категорически не устраивает! Я привыкла к своему району. У меня дача в Пуховичском районе, как из Сокола буду туда добираться? Это надо все рушить и продавать.
 
«СБ»: Участок у вас большой?
 
И.Шаблинская: Участка фактически нет — весь застроен. Дом у нас разделен с сестрой на две квартиры. Земля в пожизненном наследуемом владении.
 
С.Костевич: К нам очень много граждан в такой ситуации сейчас обращается. Людям обидно, что их переселяют из центра города на окраину, в Каменную Горку и Сокол. Это действительно далеко. Они лишаются инфраструктуры, к которой привыкли: поликлиники, детсады, школы...
 
И.Шаблинская: У нас замечательные магазины!
 
С.Костевич: Людям в возрасте важно ходить к врачу, знакомому не один десяток лет. Конечно, идеальный вариант — построить для переселения людей дом где–то рядом, в том же районе. Как в фильме «Белые Росы», всем поселком — в один дом.
 
И.Шаблинская: За всех, конечно, сказать не могу, но я, возможно, и согласилась бы.
 
С.Костевич: Что касается законодательной стороны вопроса, то, когда будет принято решение о сносе, ваша семья обретет право на получение квартиры в собственность из расчета 15 квадратных метров на человека. На шестерых это трех–четырехкомнатная квартира не менее 90 кв. метров.
 
«СБ»: Одну квартиру на всех?
 
С.Костевич: Да. Две квартиры предложат только в том случае, если по метражу невозможно всех вселить на одну жилплощадь. Недавно ко мне обращалась семья из 10 человек, прописанных в сносимом доме. Им по норме должны предоставить 150 кв. метров жилья общей площади. Это уже точно две квартиры.
 
«СБ»: Странно, почему предлагают жилье только в Соколе и Каменной Горке? Ведь по закону все коммерческие застройщики обязаны передавать городу бесплатно около 7 — 8% квартир в каждом строящемся доме.
 
Л.Хаютин: Свободных участков в Минске нет, практически все обременены сносом, поэтому коммерческие застройщики ничего городу и не передают. Реально квартиры для переселенцев есть в УКСах, то есть у государственных застройщиков, которые получают земли, не обремененные сносом.
 
С.Костевич: Если бы между вами, Ирина Андреевна, и вашим сыном квартира была разделена, выделена доля в собственности, то тогда можно было бы претендовать на две квартиры. Хотя разумнее было бы семьи все–таки расселять в отдельное жилье. Меньше было бы конфликтов при сносе.
 
И.Шаблинская: Всем поселком писали коллективные жалобы, ходили в Мингорисполком с одним вопросом: почему нельзя оставить наши 40 домов? Если городу не нравится архитектура, так скажите, сделаем одинаковые крыши, заборы, фасады выкрасим в один цвет, если это станет основанием для отмены сноса.
 
«СБ»: Ну да, а потом ваши соседи будут писать петиции: власть такая–сякая, требует невесть что, а у нас денег нет!
 
И.Шаблинская: Найдут деньги, если захотят остаться!
 
А.Акентьев: Я бы этот вопрос разделил на две темы, которые затронула Ирина Андреевна. Это коллизия прав ее семьи, что всецело зависит от решения администрации района, и те вопросы, которые рассматривают градостроители, когда предлагают варианты развития города. Минск — необычной судьбы город. В его развитии прослеживаются следы несбалансированного, форсированного во многом роста. С чем это связано? В советское время в городе строилось много производственных предприятий, создавались рабочие места. После войны предполагалось, что Минск будет 500–тысячным городом.

«СБ»: Это в какие годы?
 
А.Акентьев: В 1940–е. Затем в 1960–е уже речь зашла о миллионе. Двойное увеличение количества жителей — это огромные изменения инфраструктуры, транспортной сети и функционального зонирования. Центральная часть города была выделена под капитальное строительство. И если туда попадали районы усадебной застройки, то они безоговорочно подлежали сносу. Миллионный житель по тому плану должен был родиться в 2000 году. А появился в 1972–м. И в 1970–е мы уже планировали двухмиллионный город. В Минск вкладывали очень большие средства. Высокие темпы создавали дисбаланс в создании социальной сферы — театры, магазины, рестораны, спортивные сооружения. Это я к тому, что в Минске снесено усадебной застройки примерно 2.200 га.
 
«СБ»: По 45 га в год — целые кварталы исчезали...
 
А.Акентьев: Сейчас отношение к сносу изменилось. Если по старому генплану из 2.000 га усадебной застройки оставалось только 500, то сегодня мы разработали генплан исключительно за счет реконструкции, трансформации территорий с максимальным использованием внутренних резервов. Из 1.750 га сохраняем 1.300. Пропорция обратная. Две трети усадебной застройки в Минске сохранится.
 
«СБ»: Это правильно? Особенно если учесть количество очередников и очень неопрятный вид малоэтажных поселков. Ведь зачастую это не дома — лачуги в центре города.
 
А.Акентьев: Да, крупные города не могут себе позволить иметь большие территории усадебной застройки. По экономическим причинам. Затраты на одного человека в частном доме в 7 раз выше, чем в квартире. У нас жилой фонд усадебной застройки составляет 6%, но она занимает более 22% городской земли. Проживают там 73 тысячи жителей — меньше 4%. Но в стране нет эффективного экономического механизма, который бы эти процессы регулировал. Во всем мире это стоимость земли.
 
«СБ»: Кадастровая стоимость земли в Минске известна.
 
А.Акентьев: Но она не играет важной роли. В крупных столицах мира значительную часть бюджета формирует налог на землю. У нас эта доля очень небольшая. И рыночные механизмы не задействованы. Когда речь идет об усадебном жилье в городе, то надо понимать: это очень и очень дорогое жилье.
 
«СБ»: Проживающие в частных домах люди будут с вами горячо спорить. Ведь дороговизна городских соток, которую вы имеете в виду, нивелируется дотациями на коммунальные услуги, невысокими налогами на недвижимость. Жить в доме ничуть не дороже, чем в квартире, а удобств масса: тут тебе и гараж под окном, и собачья будка, и палисадничек с клубникой. Однако, понятно, жильцам усадеб, которые выстраиваются в пикеты и протестуют нынче против сноса своего уютного счастья, надо бы где–то на видном месте написать плакат с напоминанием: «Так будет не всегда!»
 
А.Акентьев: Давайте перейдем к конкретике. На территории поселка, где сейчас проживает Ирина Андреевна, планируется строительство многофункционального комплекса «Минск–Мир». Стратегия развития этой территории важна не только для Минска, но и для всей страны. В Минске в последние годы развивались магистральные проспекты — Независимости, Победителей и третий район — южное направление, слуцкое. Завтра в районе Самохваловичей у нас будет пересечение двух трансъевропейских дорог.
 
«СБ»: Каких?
 
А.Акентьев: М-1 — Е30 и вторая из Балтии в Украину. В слуцком направлении у нас должен появиться еще один из главных проспектов уровня проспекта Независимости или Победителей. Это улица Кижеватова, ее продолжение в створ улицы Жуковского, а также по Ульяновской и Первомайской. Для этого на территорию 300 га искали инвестора. Проводили многочисленные конкурсы. Это не просто сербы, как вы сказали, пришел опытный инвестор, выиграл тендер, в котором четко прописаны условия освоения территории. Запланировано размещение и создание международного делового центра.
 
И.Шаблинская: Не слишком ли много у нас уже бизнес–центров, которые стоят полупустые?
 
А.Акентьев: Это местоположение уникально тем, что мы практически уже имеем удобный въезд с международных магистралей и получим в будущем прямую связь с Национальным аэропортом. Планируем строительство скоростной дороги по улице Ваупшасова. Сербы обладают достаточным опытом организации таких центров. У них есть конкретный бизнес–план. Без перспективы и прибыли ничего не стали бы делать. Однако местные жители стали возмущаться, что на территории делового центра предусмотрены дома усадебного типа.
 
И.Шаблинская: Зачем нас сносить, если снова придется коттеджи строить?!
 
А.Акентьев: Такой вопрос возникал и у меня. Но в Минске есть элитные кварталы коттеджной застройки по улице Захарова, которые стали образцом для английских экспертов, когда они увидели эти красивые дома рядом с парком Горького. Это будет дополнительный бонус для бизнесменов. Нынешняя усадебная застройка ничего не имеет общего с тем, что предполагается построить. Один запланированный дом будет стоить, как все сносимые. К тому же под большим вопросом объемы строительства жилья такого качества и цены. Ведь это жилье для долларовых миллионеров...
 
«СБ»: Но если стране действительно необходим такой деловой центр и ради него стоит пожертвовать 40 неказистыми перенаселенными домами, то почему не учитываются интересы их жителей? Первое. Почему им не предлагают жилье в том же районе? Второе. Почему не предлагают землю, чтобы где–то за кольцевой они могли обустроить свой быт так же — с палисадником, собакой, котом?
 
Л.Хаютин: Наша компания активно занимается отселением. Буквально сегодня имел разговор с заместителем председателя Мингорисполкома по поводу отселения одного проблемного дома...
 
«СБ»: У вас же уже был прецедент: несколько лет судились с владельцами дорогого коттеджа. Сколько в итоге заплатили, если не секрет?
 
Л.Хаютин: 2 миллиона 200 тысяч долларов. За два коттеджа. Более тысячи кв. метров общей площади. Сегодня, конечно, столько бы не отдали. Тогда просто был пик цен. Но я хочу вот о чем сказать. До появления 58–го указа отселяли граждан по 667–му указу. И там была предусмотрена возможность выделения земельного участка для строительства жилого дома взамен сносимого. Мингорисполком выделяет землю в пользование отселяемому собственнику, и застройщик возводит ему аналогичный дом. В 58–м же указе остались два варианта: деньги и жилплощадь, то есть квартиры. Не менее общей площади сносимого жилья. Сначала собственник захотел нереальную денежную компенсацию. Но суд проиграл. И тогда написал: хочу, чтобы построили аналогичный дом. Но это желание возникло после выхода указа Президента, который запретил выделять участки для этих целей безвозмездно, кроме определенных категорий граждан.
 
С.Костевич: А разве кому–то выделяли землю? Мне кажется, эта норма в Минске и так не работала.
 
Л.Хаютин: Выделяли. Не так, конечно, как хочет Ирина Андреевна, чтобы поликлиника рядом и дорога на дачу. Но что–то могли предложить. Смысл в чем? Минск — это мегаполис. Надо четко осознавать: коттеджная застройка, которая останется в центре города — это элитное жилье. Там должна быть и со временем будет очень высокая цена за землю, которую смогут, как это устроено во всем мире, платить только очень состоятельные люди.
 
«СБ»: Да, это будут не дачи в городе.
 
Л.Хаютин: У Ирины Андреевны семья сложная. Ей с мужем, предположим, не надо каждый день быть в городе, а ее сыну детсад и школу у дома подавай. Тут разные интересы, и вряд ли их возможно примирить. Однако возможность получения земельного участка — не решение проблемы. Это процесс отселения заводило в тупик: здесь не хочу, дайте там, тут неудобно. И все затягивалось на годы. А площадку, пока не освободил, застроить нельзя. И все, стройка встала. Деньги заморожены. Мы вот построили жилье, а гаражи и торговый комплекс не можем возвести — не снесли дом. Пришлось три раза проект переделывать, чтобы хотя бы квартиры вовремя сдать.
 
«СБ»: И людей тоже понять можно — болезненный процесс перемен.
 
Л.Хаютин: Но не случайно же во всем мире есть столицы, большие и малые города. Каждое из этих жилых образований подразумевает свой образ жизни. Невозможно сидеть на лавочке перед подъездом в 25–этажном доме и неспешно беседовать со сверстниками. В нашем доме будет 222 квартиры. Если сесть возле подъезда, то это все равно что возле входа в метро. Деревенский образ жизни в мегаполисе сохранить невозможно. А если очень хочется, выход только один: купите дешевый домик в деревне или в небольшом райцентре.
 
И.Шаблинская: А почему нельзя всех заселить в один дом?
 
Л.Хаютин: Надо еще разобраться, если там место для того, чтобы построить такой дом. Кроме того, представьте, городу нужно отселить 40 домовладений в течение года. За такой короткий срок найти участок и возвести жилье невозможно. И потом, ведь сейчас мы выслушали только Ирину Андреевну. А когда соберутся все вместе, непременно выяснится, что граждане вовсе не желают переселяться в один дом. У каждого будут свои предпочтения.
 
«СБ»: А как решали проблему вы?
 
Л.Хаютин: Покупали жилье на вторичном рынке. Люди выбирали, писали заявления. Мы им приобретали. Более 120 коттеджей так отселили. С недовольными 6 — 7 судов было. Если люди адекватно оценивают свои права и возможности, то проблем нет.
 
«СБ»: Почему так не может сделать исполком?
 
Л.Хаютин: На вторичном рынке квартиры стоят других денег. А новое жилье исполкому обходится по 500 у.е. за квадратный метр. На вторичном рынке — в 2 с лишним раза дороже. Не случайно застройщик «Минск–Мир» навязал городу отселение. Построить дом — несложное дело. Это мы уже научились.
 
А.Акентьев: Многих жителей усадебной застройки беспокоит неопределенность, которая заставляет их жить на чемоданах. Когда есть ограничения на ремонты и реконструкцию, жесткие регламенты. Наверное, здесь есть над чем работать. Предложения Мингорисполкома сводятся к следующему. Если снос скоро и требует жестких ограничений, то должны соблюдаться критерии безопасности и здорового жилья. Людям нужно разрешить благоустраивать свои жилища так, чтобы санитарные условия были достойные. Подвести инженерные коммуникации, например. Когда речь идет о сроке сноса, который не очевиден и не определен, то речь может идти не только о санитарных нормах и условиях безопасности, но и о нормах здорового жилья. Это не менее 19 метров на человека. Тут можно вполне разрешить расширение жилплощади за счет мансард и пристроек.
 
«СБ»: То есть на реконструируемых территориях разрешат пристройки и мансарды?
 
А.Акентьев: Да, но в перспективе жилая усадебная застройка должна освобождаться от хлама хозпостроек, предстоит минимизировать сады, огороды, коз и кур. Все натуральное хозяйство должно уступить место только зеленому газону.
 
Л.Хаютин: Совершенно верно. Будут в Минске коттеджные территории. Они обозначены. Уже известны эти места. И мы видим, что там, где есть четкое понимание, что сноса не будет, идет замещение старой застройки. Приходят состоятельные люди и предлагают, к примеру, Ирине Андреевне на хороших условиях переехать. Покупают ее участок, соседний, создают себе 20 соток, вкладывают полмиллиона долларов и получают дом 500 — 700 кв. метров с двумя гаражами. Есть круг людей, которые готовы заселиться в эти районы на таких условиях. Вот так, на мой взгляд, завершится жизненный цикл усадебной застройки Минска. Иного способа создать там цивилизованную жизнь нет. Тем более на 4 сотках, разделенных между семьями и застроенных от забора до забора.
 
А.Акентьев: Кстати, наши дворы многоэтажных домов также не отличаются цивилизованностью. Пока была господдержка, мы строили много жилья в Минске, обеспечили 22 кв. метра на каждого жителя — это уровень здорового жилья. Государство свою главную задачу решило. Теперь каждый минчанин должен определиться со своей судьбой сам: в каком районе, как и в каких условиях он хотел бы находиться. Настоящий порядок и уют в Минске будет, когда каждый минчанин будет воспринимать свое жилье, дом и двор как малую родину и бережно к этому относиться. Когда государство дает материальную помощь, берут ее в любом виде и в любой упаковке, соглашаясь на все. А когда человек сам будет принимать решение, это будут иные чистота и порядок.
 
И.Шаблинская: Но, кроме домов, у нас сносят действующие предприятия небольшие. Бизнес. Зачем?
 
А.Акентьев: Сейчас идет обсуждение реконструкции района завода имени Кирова. Там возможно размещение жилья в форме лофта с сохранением производственных цехов. Технических возможностей приспособить старые производственные здания очень много, но выбор остается за инвестором, городом и теми, кто придет туда. В данном случае найден такой баланс интересов.
 
И.Шаблинская: Вот вы говорите: земля дорогая. Стройка тоже дорогая. Откуда у инвестора такие деньги в кризис? В чем его экономический интерес? Не получится ли так, что нас снесут и ничего не построят? А площадь потом выгодно продадут на аукционе. А я ведь только построила квартиру, и в 2012 году техпаспорт на нее получила...
 
Л.Хаютин: Поверьте, большая часть ваших соседей ждет не дождется, когда их начнут отселять. И выяснится, что у них там прописана тьма народу. Сегодня это сплошь и рядом. Когда начинается отселение, идет выделение долей в жилье. У одного собственника — 50% доли, остальное делят еще 10 человек, никакими родственными узами с ним не связанные, у каждого по 3 — 5% доли. Что делать? Как им компенсировать снос? В законодательстве пробел. У моего коллеги сложилась ситуация. Выиграл аукцион. Решение исполкома появилось через 4 месяца. За это время дома стали разваливаться на десятки долей. Жильцов, которым нужно предоставлять компенсацию, получается в 3 раза больше.
 
«СБ»: И что, всем даете квартиры?
 
Л.Хаютин: От имени Ассоциации застройщиков жилья вышли с предложением в Совмин трактовать ситуацию так: если выделены доли, то из двух способов компенсации выбирается только денежная, а не квадратные метры. А сейчас каждый из владельцев 1% собственности требует 15 кв. метров взамен. Получается, ему надо за один снесенный метр однокомнатную квартиру в 30 кв. метров давать? Потом квартира продается, деньги делятся. А стоимость отселения растет в геометрической прогрессии. Средняя стоимость отселения на гектар территории — 3,5 — 4 миллиона у.е.
 
С.Костевич: Но если другого способа улучшить жилищные условия нет, то и появляются такие ловкачи. Тем более когда отселяют в Каменную Горку.
 
Л.Хаютин: Мы не отселяем людей в Каменную Горку. Никто бы не согласился переехать туда из района, где мы строим. Кроме того, каждому даем 9 вариантов. Предлагаем по три квартиры три раза. Если консенсуса нет, со всеми этими 9 вариантами идем в администрацию, там есть специальная комиссия, которая выбирает вариант по своему усмотрению. Мы покупаем эту квартиру и по решению суда вселяем туда человека.
 
И.Шаблинская: Три раза по 3 квартиры должны предложить?
 
«СБ»: Это коммерческий застройщик.
 
Л.Хаютин: Какая разница? Закон для всех один.
 
С.Костевич: Вас сначала должны письменно уведомить о сносе. Потом письменно предложить жилье в качестве компенсации, вы можете письменно отказаться. У вас просто еще снос не начинали. Одни разговоры пока.
 
Л.Хаютин: К тому же есть выбор — сделать оценку недвижимости и получить деньги. Если дом хороший и дорого стоит, то надо выбирать денежную компенсацию и покупать две квартиры там, где хочется. Обращаетесь в Белгипрозем и получаете официальное заключение. Кстати, 2 миллиона 200 тысяч у.е., уплаченные нами за дома, о которых шла речь ранее, — это была оценка Белгипрозема. Хотя у нас мало кто выбирает деньги, стараются расселиться по квартирам, если в одном доме много семей прописано.
 
И.Шаблинская: У нас сосед получил компенсацию за дом 100 тысяч долларов...
 
Л.Хаютин: Квартира в Каменной Горке или Соколе будет стоить меньше.
 
И.Шаблинская: Мне вообще нужны две квартиры: сыну с семьей — трехкомнатная, мне с мужем — однокомнатная.
 
Л.Хаютин: Вам нужно по закону отстаивать свои интересы. Нет такого закона, где описаны все события и случаи. Обращаетесь в суд, и там толкуют конкретную ситуацию.
 
А.Акентьев: Возможно и изменение законодательной базы. Ведь все меняется, жизнь не стоит на месте.
 
Л.Хаютин: Хотя, по–хорошему, давно надо предельно четко прописать возможные варианты процедуры сноса, чтобы никаких вольных толкований: доля в собственности, прописан, не прописан, можно поделить лицевой счет или нельзя. Может, даже следует отдельный закон написать. У нас общий Гражданский кодекс, там не все нюансы учтены. А в стране, как на Западе, нет прецедентного права. Где, если ты один раз прошел все судебные инстанции, доказал свою правоту — и все, впредь будут соблюдать. У нас один судья так истолкует, другой — по–другому. Поэтому лучше все прописать так, чтобы и в суд ходить не надо было.
 
А.Акентьев: У поляков, например, большая часть коттеджей, построенных в советские времена при «советской» цене энергии и налогах, в начале 1990–х превратились в бомжатники. Не оказалось такого количества богатых людей, которые все это могут содержать. Нормальной семье жилплощади больше 100 кв. метров с мансардой, где можно было бы разместить гостей без стационарного отопления, точно не надо. Им будет уютно, у них будет больше свободного времени.
 
«СБ»: И не нужно будет всю жизнь работать ради того, чтобы содержать огромный пустой дом и платить за него налоги.
 
А.Акентьев: Когда в начале 1990–х польскому вице–премьеру показывали наши коттеджи в Бресте, он был удивлен. К сожалению, у нас до сих пор не включены многие рыночные атрибуты, к которым нас неизбежно подталкивает жизнь.
 
«СБ»: Ирина Андреевна, а какой вы платите налог на землю и недвижимость?
 
И.Шаблинская: 189 тысяч рублей в год. А за дом ничего не плачу, потому что у меня теперь квартира.
 
А.Акентьев: Кадастровая стоимость у нас неадекватна затратам на содержание городской инфраструктуры. Если у нас на дорогах огромное количество автомобилей представительского класса, а мы говорим о проблемах с содержанием дорог, по которым они должны двигаться, то, значит, в стране механизмы перетока богатства не сбалансированы. Если у нас есть достаточно денег на такие машины, которых в Европе столько не увидишь, значит, не очень бедно живем. Важно сбалансировать возможности, желания, затраты и на машины, и на дороги.
 
Л.Хютин: Мы строим жилье по улице Богдановича. Туда пойдет третья ветка метро. Но если там не будет многоэтажного жилья, кому там нужна ветка метро, спрашивается? Или, представьте, крупнейший мировой деловой центр, а где–то в углу примостился наш небольшой шанхайчик. Как это будет выглядеть?
 
«СБ»: Александр Григорьевич, а что снесут в ближайшее время?
 
А.Акентьев: Дома вдоль улицы Богдановича, кварталы в Красном Бору, южнее Притыцкого. Снос запланирован в Сухарево, Михалово, Грушевке, по улице Аэродромной, Кижеватова, в Лошице, в районе автозавода. Вообще–то в той или иной степени любой квартал усадебной застройки может быть востребован для развития необходимой городской инфраструктуры. Подробно такие планы есть в исполкомах.
 
КСТАТИ

К 2018 году объемы жилищного строительства в Минске сократятся до 600 тысяч кв. метров. 120 тысяч минчан и всех желающих примут города–спутники.
 
Автор публикации: Аэлита СЮЛЬЖИНА
Просмотров сегодня/7 дней/всего: 3/32/5405
Главная Продажа Аренда Новостройки Новости О нас
© ПРО Недвижимость, 2009-2018 При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна